Search by database of the site.
For example: Pushkin,Dostoevsky,metaphors of sleep.
Kosheleva M. “The Element of Water in the Artistic Worldview of A. Kuprin (on the Material of Short Stories Written in 1906-1913)”, Филологические исследования. 1, (2015): DOI: 10.15393/j100.art.2015.2885


THE PHILOLOGICAL RESEARCH


The Element of Water in the Artistic Worldview of A. Kuprin (on the Material of Short Stories Written in 1906-1913)

Kosheleva
   Marija Nikolaevna
Petrozavodsk State University
Key words:
Kuprin’s short stories
water
image
landscape
functions of natural images
Summary: The article reveals the specifics and functions of water images and landscapes in the artistic worldview of A. I. Kuprin. The material for the research is the short stories of 1906-1913-s (Gambrinus, The River of Life, Garnet Bracelet, Listrigons and others). The analysis has shown that the lexical line of images concerning water (‘sea’, ‘ocean’, ‘river’, ‘spring’, ‘rain’, ‘mist’, ‘tears’) is very wide. We have also discovered that the most frequent and semantically rich natural image is the image of the sea. The comparative analysis of the series "Listrigons" and the story "Gambrinus" showed that the image of the sea plays the key role in the creation of the vertical of art space. The semantics of water images in a number of works dates back to Slavic mythology, for example, the cleaning function of rain in "Listrigon" and tears in "Garnet Bracelet". We have concluded that water images in Kuprin’s stories play background, psychological, plot, symbolic, axiological roles, and are semantically important symbols of dramatic relationships of a human and the world, and are the means of expressing the writer’s point of view.


Текст статьи

Александр Иванович Куприн – признанный мастер реалистической психологической прозы. В центре внимания литературоведов – человек в художественном мире Куприна, социально-психологическая проблематика, тема любви, стиль. Между тем природа в произведениях Куприна еще не стала предметом специального рассмотрения. Однако необходимость изучения данной темы декларируется куприноведами. Так, Л.А. Качаева пишет, что Куприн, подобно Тургеневу, был «певцом природы» [3, 20]. « Природа у него, — по словам Воровского, — «не фон, усиливающий настроение картины, а самостоятельный деятель» [3, 20].

Данная работа посвящена образам водной стихии в художественной картине мира Куприна в произведениях 1906 — 1913 гг., определению их специфики и функций. В анализе мы опирались на теоретические труды М.М. Бахтина, А.Б. Есина, Ю.М. Лотмана, М.Н. Эпштейна, В.Е. Хализева, а также на исследования, посвященные поэтике и проблематике творчества Куприна (А. Носова, Л. Мисайлиди, К. Хохульникова, А. А. Волковаи др.).

Выделим рассказы Куприна, где образы воды играют особенно важную структурную роль и являются наиболее частотными: «Гамбринус» (1906) — море, вода, слезы; «Река жизни» (1906) — вода, ручейки, родники, река; «Счастье» (1906) — море. «Леночка» (1910) — море; «Гранатовый браслет» (1910) — море, вода, дождь, слезы; «Королевский парк» (1911)— море, слезы; «Листригоны» (1907–1911) — море, вода, дождь, океан.

Образ воды считается одним из главных, многоплановых и многопластовых в системе природных образов мировой культуры. Степень развернутости образного, в том числе лексического «водного» ряда, указывает на многофункциональность образов водной стихии в рассказах Куприна.

Образ моря – наиболее частотный, встречающийся в рассказах Куприна, что во многом обусловлено биографией писателя. Это универсальный образ мировой культуры, вбирающий в себя разные семантические поля центральной оппозиции Жизнь — Смерть.

М.Н. Эпштейн в монографии «Природа мир, тайник вселенной ...» отмечает, что вода — это самая подвижная природная стихия [7, 12]. По Ю.М. Лотману: «Исторические и национально - языковые модели пространства становятся организующей основой для построения «картины мира — целостной идеологической модели, присущей данному типу культуры» [5]. С помощью водной стихии Куприн создает динамичную и многомерную, в т.ч. многосмысловую модель художественного мира.

Сравним пространственно - временные характеристики в «Гамбринусе» и «Листригоне», в которых равно важна морская тема. В «Гамбринусе» действие происходит «в бойком портовом городе на юге России… (здесь и далее курсив в цитатах наш. — М. К.)» [3, 113], в «Листригонах» – в «Балаклаве – в этом оригинальнейшем уголке пестрой русской империи» [3, 371]. Уже первые эпитеты указывают на разное содержание «морской жизни» людей. Если в первом случае эпитет сигнализирует о суете цивилизации, поглощающей человека, то во втором — о самобытной жизни. То, как воссоздана в начальных морских пейзажах у Куприна «местная жизнь», задает не только специфику хронотопа в каждом из рассказов, но и особую «водную» аксиологию.

В Гамбринусе люди у Куприна «пропитаны запахом моря» и в «Листригонах» живут «соленые люди», но сколь различное отношение складывается к ним уже в ходе описания окружающей их обстановки. Все свое время жители Гамбринуса проводят в пивнушке, которая расположена под землей, так что даже постоянные посетители не сразу могут ее заметить. В описании внутреннего пространства пивной (интерьера) дважды подчеркивается заполненность помещения влагой. «С каменных стен всегда сочилась белыми струйками подземная влага и сверкала в огне газовых рожков (...)» [3, 114].

«Влага» в славянской мифологии выступает «эквивалентом всех жизненных "соков" человека» [8], а указание на то, что влага «подземная» придает ей негативную, хтоническую коннатацию. Человек Гамбринуса, как правило, опустившийся человек, потерявший ценностные ориентиры. Люди и город пропитаны «мертвой водой»: «... улицы походили на сточные канавы или на грязные кишки, по которым большой международный город извергал в море все свои отбросы, всю свою гниль, мерзость и порок, заражая им крепкие мускулистые тела и простые души» [3, 115].

Портовый город с подземной пивнушкой в качестве центра предстает анти - миром (или анти - морем). Враждебность цивилизации природе выражена в морском пейзаже: «... месяцами раскачивались (суда) в грязно - зеленой портовой воде, среди мусора, яичной скорлупы, арбузных корок и стад белых морских чаек, высоковерхие анатолийские кочермы и трапезондские фелюги» [3, 115]. В «Листригонах» Куприн не пишет, что жители в Балаклаве живут «наверху», но именно такая направленность «вверх» ощущается при описании героев и их образа жизни. После отъезда дачников и окончания туристического сезона, сообщает повествователь, греки и гречанки выбираются «на поверхность» и начинают работать: стирать, чистить снасти, приводить город в порядок. «У каменных колодцев, где беспрерывно тонкой струйкой бежит и лепечет вода, подолгу, часами, судачат о своих маленьких хозяйских делах худые, темнолицые, большеглазые, длинноносые гречанки … И все совершается неторопливо, по - домашнему, по - соседски, с вековечной привычной ловкостью и красотой … на берегах синего, веселого залива» [3, 372].

Вода – это жизнь, бесперебойное движение. Автор проводит параллель между водой и жизнью местных жителей, которая также бежит, кипит, бушует. Отметим глагольную метафору «лепечет вода», которая одушевляет водную стихию, представляет ее антропоморфно: по - детски чистой, живой, веселой. Таковыми предстают и герои рассказа. Изобразительный ряд позволяет «увидеть» родственно - соседские отношения не только между жителями, но и между людьми и природой.

В помощь жителям Балаклавы приходит дождь, помогая, по ассоциации со славянской мифологией, очистить полуостров от грехов, грязи и всего лишнего. «О дачниках нет и помину. Их точно и не было. Два - три хороших дождя — и смыта с улиц последняя память о них» [3, 372].

Образ воды у Куприна, как видно из выше проанализированного материала, восходит в ряде случаев к культу воды в славянской мифологии.

В славянской мифологии, как и в мировой культурной традиции, очистительную функцию несет не только дождь, который встречается именно с такой функцией в рассказах «Листригоны» и «Гранатовый браслет», но также слезы. Слезы являются главным водным символом в человеческой жизни, обладающим значением очищения.

В рассказе «Королевский парк» король, который творил зло, расчувствовался от слов девочки, от ее теплоты и по его лицу побежала слеза, которая выступает знаком внутреннего прозрения. Происходит истинная социализация короля: он прощен и принят в семью, из злого короля стал добрым дедушкой.

В «Гранатовом браслете» Вера Николаевна плакала, понимая, что она прощена за свою избранность и невозможность любить Желткова, невозможность что - либо изменить в судьбе. Слезы в обоих рассказах несут смысл очищения.

По терминологии Ю.М. Лотмана, Куприн через водные образы изображает пространство вертикально, опуская одних героев «вниз» и поднимая других «вверх». «Создается отчетливая модель мирового устройства, ориентированная по вертикали. В ряде случаев “верх” отождествляется с “простором”, а “низ” с “теснотой” или же “низ” с “материальностью”, а “верх” — с “духовностью”» [5]. В создании вертикали художественного пространства у Куприна важную роль играют водные образы.

Водные образы являются средством раскрытия характера героев, выполняя психологическую функцию. В рассказе «Река жизни» автор использует классический прием «природного параллелизма», идущий от фольклора, между происходящим в душе героини и водой, которую читатель видит глазами девочки: «Алечка сидит на окне в комнате проститутки и смотрит, как колышется внизу темная, тяжелая масса воды, освещенной электричеством, как тихо покачивается жидкая, мертвенная зелень тополей вдоль набережной. красиво плывут в холодеющем воздухе резвые звуки вальса. На щеках у нее горят два круглых, ярких, красных пятна, а глаза влажно и устало мерцают» [3, 57].

Природные образы в данном контексте буквально поглощены цивилизацией и смертью, имеют негативное значение, отличное от традиционной их культурной семантики. Воздух и вода — две стихии жизни. Первый обозначает хранилище жизненной энергии, но воздух в данной картине – холодеющий, а значит теряющий энергию жизни. Водные знаки доминируют в изображении («жидкая, мертвенная зелень тополей» [3, 57], «плывут… звуки вальса» [3, 58], «глаза влажно и устало мерцают» [3, 57]). Алечка на вид скромная девочка, но она хитра и уже знает искусство обольщения — растлена социумом. Она сидит на окне и смотрит на воду. Вода — символ жизни и смерти: она мягка и слаба, имеет женское начало, но она умеет побеждать сильное и твердое. Вода постоянно меняет форму, всеобщее вечное движение, а одно из ее значений символизирует угрозу для человека. В рассказе вода предстает «темной и тяжелой массой» [3, 57], и характер девочки также темен, непостоянен, наполнен тяжелым грузом взрослых страстей.

«Гранатовый браслет» открывает пейзаж сложного содержания. По классификации М.Н. Эпштейна, это “бурный пейза” [7, 144]: бушующее море, ураганный ветер, дождь, который превращает дорогу в сплошную грязь. Вместе с тем, мы видим изображение “унылого пейзажа”, который характерен для сентименталистов: «Иначе этот пейзаж называют элегическим — он тесно связан с комплексом тех грустно - мечтательных мотивов, которые составляют жанровую особенность элегии» [7, 148]. Туман, который лежит над морем, или мелкий дождик, — все это заставляет представить, именно что, унылую картину. И бурный и унылый пейзаж представлены с включением водных элементов. Куприн выстраивает объективную динамичную картину переменчивой черноморской погоды.

Как пишет А.А. Волков: «Картины бушующей природы нарисованы для нагнетания тревожного настроения, проникнутого ожиданием чего - то значительного, что вскоре должно произойти. А должно произойти нечто сложное, глубокое, нечто такое, в чем переплетаются радость и скорбь, мрак и свет, жизнь и смерть» [2, 124].

По ходу сюжета наблюдается переход с объективной на субъективную точку зрения. В рассказе «Гранатовый браслет» море представлено не только с точки зрения повествователя, но и героев, в том числе — глазами главной героини Веры Николаевны Шеиной: «Когда я в первый раз вижу море после большого времени, оно меня и волнует, и радует, и поражает. Как будто я в первый раз вижу огромное, торжественное чудо. Но потом, когда привыкну к нему, оно начинает меня давить своей плоской пустотой ... Я скучаю, глядя на него, и уж стараюсь больше не смотреть. Надоедает» [3, 327]. Первое впечатление от моря у героини — это огромное, торжественное чудо. И действительно, море является символом могучей силы; но и пучины, бездны, глубины, равнодушия, уничтожения, вечной переменчивости, тайны начала жизни, жизненной энергии, но также и смерти; памяти и одновременно забвения, одиночества. Море дает «ключ» к темпераменту героини, хоть и скрытому. Вера Николаевна за своей холодностью и сдержанностью прячет чувственность и огромное количество нераскрытых эмоций. Она, как море, сильная и уверенная. Любовь к ней и окрыляет, и убивает. Но море одновременно со своей притягательностью давит героиню своей плоской пустотой. Это стихия противостоящая культуре и цивилизации. Во многих культурах море — это первичный источник жизни — бесформенный, безграничный, неистощимый и полный неожиданностей. Вера Николаевна, которая дорожит постоянством и стабильностью, успокоившая свои чувства, боится изменений, всего, что может разрушить ее привычный образ жизни, потому и раздражает, и волнует ее море. Автор показывает и отношение к морю Анны, сестры Веры Николаевны. Ее морская стихия восхищает своей переменчивостью, мощью и красотой. Анну влекут страсти, она есть вторая сторона Веры Николаевны, которая глубоко спрятана у главной героини.

Образ моря символизирует движение сюжета в «Гранатовом браслете», бурю страстей, которая произойдет в треугольнике супругов Шеиных и Желткова. Здесь и жизнь, и смерть, любовь как высший дар и бездна, из которой не выбраться влюбленному на всю жизнь — разве что уйти в смерть. Отметим, что глаза Желткова — огромные, бездонно голубые, также имеют перекличку с морским пейзажем в рассказе. В первой и последней беседе с мужем героини и ее братом он сначала смущен, а потом ясен, спокойно - весел, свободен. И это напоминает описание моря, когда на него смотрят сестры: «… не было видно берега, и оттого ощущение бесконечности и величия морского простора еще больше усиливалось. Вода была ласково - спокойна и весело - синя, светлея лишь косыми гладкими полосами в местах течения и переходя в густо - синий глубокий цвет на горизонте» [3, 327].

В цикле рассказов «Листригоны» образ моря включает в себя характеристику героев: «Трое суток без сна, без еды и питья, днем и ночью, и опять днем и ночью, и еще сутки в крошечной скорлупке, среди обезумевшего моря — и вокруг ни берега, ни паруса, ни маячного огня, ни пароходного дыма!» [3, 390]. Метафора «обезумевшее море» выполняет психологическую функцию. Эпитет передает не только состояние природы, но и глубину потрясения рыбаков. Обезумевшими были не только море, но и команда корабля. Про свое положение и состояние в эти три дня, граничащее с сумасшествием, позже, на суше, они никому не скажут.

Водные образы в рассказах Куприна представляют и пространство, и время, и мир, и человека. Центральной, по М.М. Бахтину, является аксиологическая направленность пространственно – временного единства, функция которого в художественном произведении состоит в выражении личностной позиции, смысла: «Вступление в сферу смыслов совершается только через ворота хронотопа» [1]. Такая позиция естественно пересекается с функцией«присутствия» автора в произведении.

В рассказе «Воровство» из цикла «Листригоны» изображение моря, в котором соединяется точка зрения автора - рассказчика и героев, передает нам драматизм, красоту и величье жизни: «Но чудесное, никогда не виданное зрелище вдруг очаровывает меня. Где - то невдалеке, у левого борта, раздается храпенье дельфина, и я внезапно вижу, как вокруг лодки и под лодкой со страшной быстротой проносится множество извилистых серебристых струек, похожих на следы тающего фейерверка. Это бежат сотни и тысячи испуганных рыб, спасающихся от преследования прожорливого хищника. Тут я замечаю, что все море горит огнями. (…) Сегодня — одна из тех волшебных ночей, про которые рыбаки говорят: — Море горит!..» [3, 379].

В художественном мире Куприна важная роль отведена природе. Водные образы в рассказах писателя выполняют фоновую, психологическую, сюжетную, символическую функции, являются семантически важными знаками драмы взаимоотношений человека и мира, а также средством выражения авторской точки зрения. 

* Статья подготовлена в рамках реализации комплекса мероприятий Программы стратегического развития Петрозаводского государственного университета на 2012—2016 годы.

Литература (russian)

  1. Бахтин М. М. Формы времени и хронотопа в романе [Электронный ресурс] / Электр. Ст. – [Россия]. – URL: http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Literat/baht_form/07.php – Яз. рус. – ( Дата обращения: 10. 04. 2015 )

  2. Волков А. А. Творчество А. И. Куприна. / Волков А. А. - 2-е изд. - М.: Художественная литература, 1981 — 360 с.

  3. Качаева Л. А. Купринская манера письма // Русская речь. 1980. № 2. - с. 20 - 25

  4. Куприн А. И. Собрание сочинений. В 6 т. Т. 3. произведения 1906 — 1913 / Сост. С. Чуприна; Примеч. И. Корецкой. - М.: Художественная литература, 1994 — 542 с.

  5. Лотман Ю. М. Структура художественного текста [Электронный ресурс] / Электр. Ст. – [Россия]. – URL: http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Literat/Lotman/_01.php – Яз. рус. – ( Дата обращения: 10. 04. 2015 )

  6. Хализев В. Е. Теория литературы [Электронный ресурс] / Электр. Ст. – [Россия]. – URL: http://lib.rus.ec/b/213084/read – Яз. рус. – ( Дата обращения: 13. 05. 2014 )

  7. Эпштейн М. Н. Природа, мир, тайник вселенной... Система пейзажных образов в русской поэзии / Эпштейн М. Н. - М.: Высшая школа, 1990 — 303 с.

  8. Славянская мифология. Энциклопедический словарь. [Электронный ресурс]. - [Россия]. - URL: http://www.symbolarium.ru/index.php/SMES — Яз. Рус. - (Дата обращения: 10.04.2015)




Displays: 3880; Downloads: 4;