Search by database of the site.
For example: Pushkin,Dostoevsky,metaphors of sleep.
Konovalova M. “Gothic and Folklore Elements in Johan Theorin’s Detective Novel “The Quarry“”, Филологические исследования. 2, (2015): DOI: 10.15393/j100.art.2015.2907


THE PHILOLOGICAL RESEARCH


Gothic and Folklore Elements in Johan Theorin’s Detective Novel “The Quarry“

Konovalova
   Mariya
Petrozavodsk State University
Key words:
Johan Theorin
“The Quarry“
detective
fantasy
gothic
folklore
chronotope
system of characters.
Summary: This article analyzes the elements of the Gothic novel and folklore in the detective novel “The Quarry” written by Johan Theorin. The synthesis of the detective with folklore is  reflected in the title of the book: the Quarry is the consequence of the battle of the elves and trolls, and the place where the detective novel ends. We study the chronotope and the system of characters of the novel. Time in this novel is organized according to the folk tradition, which is expressed by the connection of the events with the seasons and holidays. The chronotope has some Gothic features as well: in the main topos, quarry, the past is connected with the present. We classified the system of characters according to the heroes’ attitude to folklore. 4 groups were singled out: characters not related to folklore; indirectly related to folklore; interacting with folklore; and actual folklore characters and heroes with their distinctive features. The following regularity was revealed in the analysis of the characters: the closer the character is associated with folklore, the more time he spends on the island, and the more important is his role in the story. In addition to the system of characters and chronotope the article describes artistic devices used by the author for the introduction of elements of fiction into the novel.


Текст статьи

Синтез детективного жанра с фольклором и мистикой – довольно редкое сочетание в литературном произведении. Сегодня создается множество романов и рассказов, объединяющих в себе мистику, религию, науку и историю в различных комбинациях: в таких произведениях сочетаются несколько типов вымысла, и, по словам Е.Н. Ковтун, «Именно с использованием такого синтеза были созданы лучшие, наиболее интересные с художественной точки зрения произведения» [5, 54].

Фантастика привлекала людей с незапамятных времен, так же, как и детектив, и элемент фантастического присутствует уже в фольклорных произведениях. Позднее фантастика проникла в литературу, воплотившись в готическом романе, вызывающем чувства ужаса и страха. В нем, помимо чувства страха, присутствовала тайна, существенно отличающаяся от загадки, свойственной детективу, жанровые особенности которого развивались отдельно.

На протяжении долгого времени в литературе создавались произведения в жанре детективного и готического романов. Несмотря на развитие и кардинальные изменения внутри жанров, книга, соединяющая интригу детективного расследования с элементами сверхъестественного, – большая редкость и по сей день. Первым объединил элементы готического и детективного романов Э.А. По, который имел ряд последователей.

Данная статья посвящена анализу детективного романа Юхана Теорина «Кровавый разлом» (2011), сочетающего в себе детективную интригу с фольклорными персонажами и хронотопом, объединяющим фольклорное время с готическим пространством.

В своих произведениях Юхан Теорин (род. в 1963 году) стремится «возродить сказку», поведать людям о старых легендах острова Эланд, преданиях, которые со временем стали забываться. Автор познакомился с ними из рассказов своих родственников и решил передать всем остальным. Начиная писать подобные произведения, Юхан Теорин считал, что они будут интересны только жителям острова, но, как оказалось, вся Швеция, а впоследствии и другие страны увлеклись новыми необычными детективами.

Необычность их главным образом заключается в том, что в детективный роман включены фантастические элементы. Создатели «рецептов детективов» неоднократно указывали, что при написании произведений этого жанра не стоит прибегать к фантастике. А.З. Вулис в статье «Поэтика детектива» пишет: «сверхъестественные и противоестествен­ные силы в детективе недопустимы» [2]. Юхан Теорин в некоторой степени пренебрег этим правилом, и теперь является одним из самых популярных писателей Швеции. Это подтверждается экранизацией его романа из серии об Эланде. Тем не менее, вводя фольклорных персонажей в свои детективы, он не делает их участниками расследования, оставаясь верным правилам жанра. Сверхъестественные события развиваются параллельно детективным, не затрагивая их. В то же время они сказываются определенным образом на судьбе героев, что заставляет поверить в их реальность.

Сочетание детектива с элементом фольклора мы видим уже в названии романа: Кровавый разлом – красная жила в каменоломне, явившаяся, по преданию, следствием битвы эльфов и троллей. Рядом с местом этого сражения в настоящее время происходит еще одно – финальная встреча главного героя, Пера Мернера, с преступником, именуемым троллем.

В большей степени романы Юхана Теорина – детективные. Таковыми именуют их критики, этого не отрицает и сам автор, и по этой причине детективная сторона романа «Кровавый разлом», как очевидный и всеми признанный факт, не стала предметом нашего исследования. Вместо этого мы обращаем внимание на элементы фольклорного и готического, присутствующие в романе.

Одной из важнейших категорий романа является хронотоп, пространственно-временное единство. По мнению М.М. Бахтина, хронотопу подчиняется все остальное в произведении, в зависимости от чего происходит разделение литературы на жанры [1, 235]. Таким образом, можно предположить, что в детективном романе должен быть детективный хронотоп. Он характеризуется тем, что время зачастую представляется повернутым вспять – направленным от преступления к его причинам. Как пишет А.З. Вулис, в детективе также возникает эффект «оставленного, законсервированного, подобно мамонту в льдине, свернутого времени» [3, 242]. Действительно, такое направление действия можно обнаружить в романе «Кровавый разлом», но есть и другие, явно фольклорные приметы времени. М.М. Бахтин пишет, что фольклорное время коллективно, определено не отдельными личностями, а моментами, переживаемыми человеческим коллективом, такими как времена года или праздники [1, 356]. Весь цикл романов об Эланде повествует о сменяющихся временах года (первая книга «Мертвая зыбь» – об осени, «Ночной шторм» – о зиме, «Кровавый разлом» – о весне, и «Rörgast» – о лете). В шведских изданиях данная серия книг именуется как Ölandssviten (серия книг об Эланде), так и Årstidssviten или Årstidsserien (серия книг о временах года).В этих романах часто самые важные моменты оказываются «привязанными» к определенным праздникам (в «Кровавом разломе» это Пасха и Вальпургиева ночь), благодаря чему мы заранее можем ожидать какого-либо значительного события. Фольклорному времени присуща цикличность, как и временам года, о ней М.М. Бахтин пишет как об особенности отрицательной, «ограничивающей силу и идеологическую продуктивность этого времени. Его направленность вперед ограничена циклом» [1, 243].

В том, как разворачивается время в романе, можно обнаружить и приметы хронотопа готического романа. Как и в готическом романе, в произведении присутствуют два временных пласта. Это настоящее, в котором происходит расследование, и прошлое, где можно найти объяснения современным событиям. В «Кровавом разломе» автор отсылает нас прошлому в дневниках Эллы и в главах о детстве Венделы. В финале романа оказывается, что они посвящены одним и тем же событиям.

Пространство романа «Кровавый разлом» и других романов серии организовано в соответствии с хронотопом готического романа. Основные события привязаны к одному месту, к которому происходит приближение по мере развития сюжета. В исследуемом романе таким местом является каменоломня, своеобразная трансформация привычного готического замка. Каменоломня, так же как и готический замок, хранит в себе следы предшествующих поколений, о чем часто рассказывает герой романа, Герлоф Давидссон, и вспоминают другие герои, Вендела и Пер. Она давно не используется, но в ней остались предметы, напоминающие о прошлом: мастерская отца Венделы, его разбитая скульптура, и даже кости ее исчезнувшего брата. Кроме того, каменоломня связана с легендой о битве троллей и эльфов, что сказывается на общем впечатлении от этого места.

Итак, мы видим, что в хронотопе детективного романа время представлено в соответствии с фольклорными традициями, а пространство – с готическими. Это связано с тем, что одной из целей автора было поведать читателям о преданиях острова Эланд, которые воплощаются во многих его жителях, а эти фольклорные предания, в свою очередь, обретают форму «ужасных рассказов», любимых автором с детства. Писатель сам подтверждает присутствие готических элементов в цикле детективных романов: «В нем есть черты готического романа, с домом с привидениями и людьми, которые бродят по альвару, хотя они уже мертвы. Мне нравится страх. Следы этого, вероятно, ведут в мое детство, когда я сидел и слушал эти истории о предостережениях, призраках и злобных гномах» [10].

Элементы готического романа и фольклора привносят в произведения фантастику. Мы принимаем позицию Ц. Тодорова, который выделяет понятие фантастического как соотношение реального и воображаемого. Неуверенность читателя в природе событий – главный критерий фантастического: «Если имеет место необычный феномен, его можно объяснить двояко – естественными или сверхъестественными причинами. Колебания в выборе объяснения и создают эффект фантастического» [9, 25].

В литературоведении фантастику исследователи разделяют на виды по разнообразным критериям. Здесь мы соглашаемся с Ю. Манном, который говорит о трех видах фантастики. Первый вид – это «завуалированная», или «сумеречная» фантастика, когда сомнения в природе происходящего не покидают читателя даже после прочтения книги; второй – введение элемента фантастического с последующим рационалистическим объяснением; и третий, при котором фантастика имеет одинаковую значимость с реальностью.

На наш взгляд, в романе присутствует два вида фантастики – сумеречная, или завуалированная фантастика и фантастика с последующим разоблачением, или фантастическое-необычное, если придерживаться терминологии Ц. Тодорова.

В отдельных эпизодах мы можем столкнуться с «фантастическим-необычным». Например, тролль или бесенок, которого видела Элла, жена Герлофа, оказывается братом Венделы. К этому выводу приходит сама Элла, когда видит, как он бежит к Генри: «Слышала я, что у Генри сын слабоумный, даже амбар у них там спалил, в последнее время много об этом судачили» [8, 382]. Самая главная загадка о пропаже украшений с эльфовой мельницы тоже раскрывается благодаря дневникам жены Герлофа: из основного повествования мы узнаем, что Вендела приносила украшения на камень, а из дневников – что «бесенок» дарил их Элле. О пропаже украшений в настоящее время мы узнаем в конце книги – мальчик, нашедший Венделу, показывает Перу свой тайник с дарами для эльфов: «Банка была наполовину заполнена монетами и маленькими блестящими украшениями. А на самом верху блестело золотое обручальное кольцо» [8, 411]. В связи с этим видом фантастики можно вспомнить фразу Юхана Теорина, оправдывающую фольклорных существ: «Главные чудовища – люди. Привидения, тролли и домовые… они просто живут с нами по соседству. Возможно, подталкивают людей на чудовищные преступления. Но я никогда не слышал, чтобы привидение кого-то убило» [6].

Фантастика с последующим рационалистическим объяснением, по концепции Ю. Манна, обычно раскрывается как совпадение, мошенничество или розыгрыш, сновидение, воздействие особых веществ, болезненное состояние персонажа, обман чувств и безумие. Особое место в фантастике занимают сны, которые присутствуют и в романе «Кровавый разлом». Сны иногда носят символический характер, а иногда – потусторонний, даже сказочный. Сны Пера Мернера отчасти обусловлены состоянием природы: ему снится извержение вулкана в проливе, прямо за окном, а утром он понимает, что ночью ветер взломал весь лед в проливе. Другие сны – символические, указывающие на будущее. Ему снится, что он находит куклу, приносит домой и кладет в мешок, тогда «Кукла приходит в ярость и начинает рвать мешок. Пер достает липкую ленту и начинает заклеивать мешок. Кукла сопротивляется и высовывает в дырки растопыренные пальцы. Пер клеит и клеит, пока не слышит саркастический смех отца» [8, 59]. Этот сон указывает на жуткое наследие, оставленное Джерри. Впоследствии Пер, пытаясь найти убийцу отца, откроет много тайн, связанных с его деятельностью, и, несмотря на попытки героя их скрыть, прошлое станет рваться наружу, как кукла из мешка. В случае Венделы Ларссон мы сталкиваемся не со снами, а с видениями, вызванными порой фантазией маленькой девочки, порой – отчаянием, а порой и действием успокоительного. Они связаны с ее неугасающей верой в эльфов, и жизнь крылатых существ в сновидениях сопоставляется с ее собственной. Когда Вендела считает, что сделала что-либо неподобающее, это всегда отражается в снах. Ее видения, так же, как и сны Пера Мернера, четко ограничены в тексте особыми конструкциями: «Она посмотрела на камень и на узкий просвет в зарослях можжевельника и закрыла глаза. Вдруг ей представилась фигура в белых одеждах. Мужчина. Он так и стоял у нее перед глазами, она уже точно не знала, наяву или в воображении. Она открыла глаза и огляделась» [8, 182] (здесь и далее – курсив наш).

Помимо снов и видений, фантастический элемент иногда является взору читателя и во время бодрствования персонажа. Ц. Тодоров пишет, что тогда фантастика «вводится формулой модализации: “словно”, “похоже было на то”, “точно”» [9, 70]. Этот прием использует и Юхан Теорин, однако, он обычно сразу делает акцент на том, что это именно показалось: «Пер подошел поближе к окну и смотрел, как сгущаются тени в провале каменоломни. Подумал о сломанной лестнице. Ему показалось, что тени вовсе не тени, а живые существа. Вон они… тихо и бесцельно бродят вокруг груд невостребованных камней… нет, конечно, показалось» [8, 132]; «Ей вдруг показалось, что из степи донесся какой-то странный запах. Жженая резина… нет, скорее всего, и в самом деле показалось. Дом окружала полная темнота — ни одного огонька» [8, 146]. Бывают и такие ситуации, когда автор не убеждает читателя, что дело в игре воображения, а позволяет поверить в существование эльфов: «Внезапно ей послышалось шуршание за кустами, похожее на чьи-то очень легкие шаги. Она приподнялась, но ничего не увидела. И все равно она не сомневалась — из-за кустов кто-то на нее смотрит» [8, 115].

Другой вид фантастики, использующейся в «Кровавом разломе» – завуалированная. Имея ввиду именно ее, автор говорит, что всегда старается «оставить простор для фантазии читателя» [6]. Фантастика такого рода представлена в связи лишь с одним персонажем, и она прослеживается на протяжении всего романа, так и не получив объяснения, – это исполнение желаний Венделы эльфами.

Они начинают исполняться еще в детстве Венделы, и девочка верит, что ей помогают эльфы. Все, о чем она просит, сбывается, хотя иногда и очень странным образом. Вендела просит подругу – к ней в школе подходит девочка из богатой семьи и они начинают общаться; Вендела мечтает о новой учительнице – на следующий день старая серьезно заболевает и не выходит на работу; так же исполняются и более простые желания, например, необычный ужин. После того, как Вендела попросила свободный день, чтобы съездить со своим классом в город, коровы, которых нужно было пасти, сгорели в пожаре. В настоящее время желания Венделы, которые она сопровождает возложением каких-либо ценностей на эльфову мельницу, продолжают исполняться: к Алоизиусу, кажется, возвращается зрение; Пер находит камень Ниллы; и даже последнее желание Венделы, загаданное сгоряча, оказывается исполнено: «Они выполнили, хотя и не совсем так, как ей представлялось, жуткое пожелание насчет сердца ее мужа» [8, 440].

В данном случае действительно сложно сказать, являются ли происходящие события результатом деятельности эльфов, или просто рядом жутких совпадений, которые кажутся невероятными. В одном из рассказов Э. А. По герой говорит: «Потом, быть может, какой-нибудь умный человек найдет сгубившему меня призраку самое простое объяснение – такой человек, с умом, более холодным, более логическим и, главное, не столь впечатлительным, как у меня, усмотрит в обстоятельствах, о которых я не могу говорить без благоговейного трепета, всего только цепь закономерных причин и следствий» [7, 258]. В «Кровавом разломе» таких причинно-следственных связей нет, есть только очень странные события, которые едва ли можно считать случайным стечением обстоятельств, но в то, что это произошло стараниями эльфов, поверить еще труднее.

Это и называется фантастикой – никак нельзя определиться, какое из возможных объяснений выбрать, и сомнения не рассеиваются даже после прочтения книги. М. Р. Джеймс писал, что в фантастике «нам необходимо иметь выход к естественному объяснению, но надо добавить: пусть этот выход будет достаточно узким, чтобы им нельзя было воспользоваться» [4, 1493]. Именно такую ситуацию мы наблюдаем в отношении исполнения желаний Венделы в романе «Кровавый разлом».

Фантастика присутствует и в системе персонажей романа «Кровавый разлом». Героев романа, как и героев других литературных произведений, можно разделить на главных и второстепенных, отрицательных и положительных; «островных» и «материковых», если опираться на значимость Эланда для автора; а, если рассматривать роман с точки зрения наличия фантастического, – на реальных, фольклорных и тех, кто лишь имеет отношение к ним. Нас интересует именно последний способ классификации, так как мы обращаем внимание на элементы фантастического, которое в исследуемом романе состоит в наличии героев фольклора. Рассмотрение системы персонажей мы начинаем с тех героев, которые совершенно не имеют отношения к фольклору, постепенно переходя от реального мира к фантастическому.

Большинство персонажей в романе не имеет никакого отношения к фольклору. Почти все они проживают на материке и не играют значительной роли в сюжете, появляются лишь эпизодически. Их нельзя назвать ни положительными, ни отрицательными, они – обычные люди, на характеристике которых автор не останавливается. Многие из них, участники порнобизнеса Джерри,  являлись в прошлом воплощением лжи и порока: настоящий Бремер – алкоголик, продавший свое имя; несколько бывших актеров, пытающихся вести нормальную жизнь, но, тем не менее, скрывающих свое прошлое от супругов и детей; некоторые имена, с которыми мы сталкиваемся в процессе расследования, принадлежат уже погибшим не самой достойной смертью людям. Все они абсолютно реальны, обычны, в них нет ничего особенного. К этой категории героев также относятся следователи, бывшая жена Пера, ее нынешний муж, чета Курдин, врачи Ниллы, родственники Герлофа – подавляющее большинство персонажей романа, которым, однако, уделено мало внимания.

Персонажи, имеющие косвенное отношение к фольклору, живут то на острове, то на материке и играют второстепенную роль. Это дети Пера и его отец. В этом случае наиболее положительный персонаж – дочь Нилла, а отрицательный – Джерри, отец. Йеспер и Нилла не встречаются с фольклорными героями, но связаны с ними косвенно: талисман Ниллы помогают отыскать эльфы, а Йеспер строит с отцом лестницу, которая служит причиной гибели преступника-тролля. Джерри напрямую контактирует с этим «троллем» и становится его жертвой, однако, автор не обращает внимание читателя на их общение, оставляя его за рамками повествования. К этой группе героев относится и Макс Ларссон, муж Венделы. Несмотря на то, что Макс – владелец одной из новых вилл, он проводит на острове не слишком много времени, занимаясь презентацией своей новой книги на материке, а, когда приезжает к жене, практически не выходит за пределы своего участка. Он почти не участвует в действии, читатель узнает о нем в основном из рассказов Венделы.

Персонажи, соприкасающиеся с фольклором – это основные герои романа. Все время, в которое разворачивается действие, они проводят на острове, более того, они уже жили там раньше. В целом это персонажи положительные, но не идеальные, как и все люди: Герлоф читает дневники погибшей жены, которые она просила сжечь, Пер слишком резок со своим отцом, а Вендела злоупотребляет диетами и антидепрессантами.

Из этих трех персонажей меньше всех с фольклором связан Герлоф: он не соприкасается со сверхъестественным напрямую, но рассказывает много народных легенд и преданий, бытующих на острове. Герлоф Давидссон – второстепенный персонаж, если рассматривать отдельный роман Юхана Теорина, однако, если уделить внимание всему творчеству автора, – это ключевая фигура. Юхан Теорин во введении к книге «På stort alvar» пишет, что рассказы его деда, Эллерта Герлофссона «послужили вдохновением, когда я создавал моего друга Герлофа Давидссона, пожилого капитана шаланды на пенсии, который играет второстепенную роль в моих романах об Эланде, и главную – в некоторых новеллах этого сборника» [11, 11]. Именно Герлоф раскрывает Перу истинное происхождение «кровавого разлома» в каменоломне, которую тот потом передает Венделе Ларссон.

Вендела Ларссон связана с фольклорными существами намного более тесно: она видит эльфов в своих фантазиях, снах, и, возможно, даже контактирует с ними – крылатые создания выполняют то, о чем она их просит, если допустить, что это не является цепью случайных событий. Эльфы мерещатся ей повсюду, она их чувствует, слышит и даже видит. Обнаружив на эльфовой мельнице старые монеты, женщина понимает, что «не только она, но и другие жители острова верят в могущество эльфов» [8, 114]. Вендела приносит эльфам подношения в виде денег, и обычно они исполняют ее просьбы. Однако, когда они не выполнили ее последнее желание, она почти «разуверилась во власти эльфов. Но все же что-то было… что-то все же было. Они выполнили, хотя и не совсем так, как ей представлялось, жуткое пожелание насчет сердца ее мужа» [8, 440].

Пер Мернер – главный герой романа, он ищет человека, который является воплощением фольклорного персонажа, тролля, встречается с ним, становится его жертвой, а также причиной гибели. Учитывая то, что одним из действующих лиц является так называемый тролль, противник Пера, можно было предположить, что он носит имя в честь героя скандинавского фольклора и поэмы Генрика Ибсена «Пер Гюнт», однако никаких явных доказательств этому нет. Мы не нашли прямого сходства Пера Мернера ни с героем фольклора, ни с персонажем драмы Генрика Ибсена. Это человек, не имеющий отца, но, как оказалось, по-особенному любивший его; потерявший семью и не отчаившийся из-за этого; имеющий двоих любимый детей, за которых он переживает и с которыми хочет проводить как можно больше времени. Возможно, имя Пер было выбрано автором именно для того, чтобы подчеркнуть «троллиность» характера преступника, а, возможно, это лишь совпадение, так как в многочисленных интервью автор ни разу не упомянул о связи главного героя его романа со знаменитой драмой или фольклором.

Героями, заимствованными из фольклора, являются эльфы и тролли. В «Кровавом разломе» читатель часто встречается с описанием троллей, но герои называют троллями разных людей: это и Томас Фалль, брат Пера Мернера, и Ян-Эрик, брат Венделы Ларссон. Обратимся к образу Томаса Фалля, тролля-преступника, и найдем то, что объединяет его с троллями фольклора. Внешность этого «тролля» схожа с внешностью шведских фольклорных троллей и троллей Генрика Ибсена, которые выглядят точно так же, за исключением одной детали – у Фалля отсутствует хвост. Функция в произведении, противостояние главному герою, остается фольклорной, а характер и жизненная цель, как и у троллей «Пер Гюнта» – «быть собой довольным». Помимо этого, в его облике присутствуют некоторые сугубо человеческие черты, например, пиромания. Прослеживается в этом образе и связь с преданиями острова – смерть настигает его как раз на линии кровавого разлома.

Еще один персонаж, в котором воплощаются черты тролля – брат Венделы, Ян-Эрик. Грязь и глупость – это то, что могло сделать Яна-Эрика похожим на тролля, а также то, что прибегал он к Элле со стороны каменоломни. Именно из ее дневников мы узнаем об этой способности брата Венделы, ведь, как думали они с отцом, Ян-Эрик не может самостоятельно передвигаться: «Ходит ваш сынок, только когда его никто не видит» [8, 311]. Навещая Эллу, он приносил украшения, которые Вендела оставляла в дар на эльфовой мельнице. Узнав об их происхождении, Герлоф вернул все законной хозяйке. В отличие от троллей из преданий, Ян-Эрик может существовать и при солнечном сете, чему Элла дает свое объяснение, не имеющее ничего общего с фольклором: «Появляется только днем, когда на улицах никого. Наверное, для них это самое безопасное время» [8, 79]. Несмотря на то, что с фольклорными троллями Яна‑Эрика объединяет не так много качеств, как Томаса Фалля, финал его жизни снова напоминает предание Эланда: Ян-Эрик падает вниз из небольшой мастерской Генри Форса, находящейся выше кровавого разлома.

Встречаются в романе и обычные фольклорные тролли, о которых упоминается в преданиях Эланда, и скульптуры которых вырезаны из камня Эрнстом. Они практически ничем не отличаются от своих фольклорных собратьев. Автор не видит необходимости в подчеркивании каких-либо особенностей: они уродливые, издевательски ухмыляющиеся. В то же время, если соблюдать некоторые правила, например, предупреждать, прежде чем выплеснуть воду, они не сделают ничего дурного. Это единственная отличительная черта местных троллей – они, как обитатели скал, боятся воды.

Самое важное для сюжета предание, о битве троллей с эльфами, несколько раз встречается в тексте романа. Генри Форс так рассказывает об этом своей маленькой дочери: «До того как пришли люди, все это принадлежало троллям. Здесь, у моря, было их царство. А эльфы, их заклятые враги, жили повыше, в лугах. Но однажды сюда пришли эльфы, и началась страшная битва. Прямо тут, в каменоломне. Земля была красной от крови… – Он показывает на почти отвесную стену каменоломни. – Просто море крови… ее и до сих пор можно видеть…все, что ниже кровавого разлома, принадлежит троллям, все, что выше, – эльфам» [8, 50]. Герлоф Давидссон развенчивает это предание, поведав Перу, что так называемый кровавый разлом – лишь «окись железа. Да и не разлом… скорее пласт, но так уж назвали. Когда-то Эланд весь был под водой… Солнце светило, все, что могло окисляться на дне, все окислилось. А потом, значит, остров поднялся на поверхность, окись железа так и окаменела, тонким слоем» [8, 234]. Когда Пер рассказал об этом Венделе, она отреагировала довольно негативно. Признавшись, что не верит в троллей, она сказала, что, по ее мнению, эльфы все-таки существуют.

Эльфы, тоже являющиеся персонажами этой легенды, занимают значительное место в романе. Эти существа имеют меньше связей с реальностью и больше – с фольклором: в романе они представлены лишь в преданиях и в воображении Венделы, а их помощь женщине доказать невозможно. По причине их исключительной сверхъестественности, образ этих персонажей остается таким же, как в фольклоре, они не трансформируются и не наделяются человеческими чертами.

Рассмотрев систему образов романа «Кровавый разлом», мы пришли к выводу, что почти все персонажи соответствуют образу романного героя, выдвинутому М. М. Бахтиным, не являясь строго положительными или отрицательными и эволюционируя в ходе действия. Исключение составляет лишь Томас Фалль, преступник, который подтверждает высказывание А. З. Вулиса о том, что «человек не совершит преступление, если он человек» [2]. Особое место в романе занимают фольклорные образы, представленные в различных воплощениях: это и собственно участники преданий, бытующих на Эланде (эльфы и тролли в легендах); и плоды воображения героев (эльфы в фантазии Венделы); и проявление черт фольклорных персонажей в образах людей (Яна-Эрика и Томаса Фалля).

Выбрав способ классификации, критерием которого была степень отношения персонажа к фольклору, мы выявили закономерность:

– герои, не имеющие никакого отношения к фольклору, живут на материке и играют эпизодические роли;

– герои, относящиеся к фольклору косвенно, такие как Джерри, Нилла, Йеспер и Макс, проживают то на острове, то на материке, имеют второстепенное значение;

– персонажи, связанные с фольклором напрямую (Герлоф, Вендела, Пер) практически все время действия романа остаются на острове и являются главными героями;

– собственно фольклорные существа и персонажи, носящие их черты, никогда не покидают остров. 

Исключение в этой концепции снова составляет Томас Фалль, который, являясь носителем черт тролля, практически не появляется на острове. Мы не считаем это значительным недочетом, так как он является не «романным» героем, а фольклорным, и, обладая совершенно иным типом характера, не может быть сопоставлен с другими персонажами по одинаковым критериям.

Итак, в детективном романе Юхана Теорина «Кровавый разлом» элементы детектива сочетаются с фольклорными и готическими, что очень необычно. Романная система эволюционирующих персонажей сочетается с детективной интригой, хронотопом, объединяющим признаки фольклорного и готического, многочисленными фантастическими приемами и фольклорными персонажами, которые как представляются привычными героями преданий и легенд, так и находят воплощение в человеке. Автор умело сочетает различные жанры, что положительно воспринимается читательской аудиторией. Он рассказывает предания и легенды Эланда, дорогого его сердцу, разбавив их чувством ужаса и напряжением от расследования. Юхан Теорин, благодаря такой необычности произведений, стал одним из самых любимых писателей Швеции.

Литература (russian)

      1. Бахтин, M.M. Формы времени и хронотопа в романе. Очерки по исторической поэтике / М.М. Бахтин // Вопросы литературы и эстетики. Исследования разных лет / М.М. Бахтин. – М. : Художественная литература, 1975. – С. 234–407.

      2. Вулис, А.З. Поэтика детектива [Электронный ресурс] / А.З. Вулис. – Электрон. ст. – URL: http://literra.websib.ru/volsky/1255. – (14.02.2015).

      3. Вулис, А.З. В мире приключений : Поэтика жанра / А.З. Вулис. – М. : Советский писатель, 1986. – 384 с.

      4. Кильдиярова, Д. Р. К вопросу о природе "реального" и "фантастического" и соотношениях их реализации в литературе / Д. Р. Кильдиярова // Вестник Башкирского университета. – 2012. – Т. 17. – № 3. – Спец. вып. [1]. – С. 1492–1494.

      5. Ковтун, Е. Н. Поэтика необычайного: Художественные миры фантастики, волшебной сказки, утопии, притчи и мифа (На материале европейской литературы первой половины ХХ века) / Е. Н. Ковтун. – М. : Изд-во МГУ, 1999. – 308 с.

      6. Корнеев С. Юхан Теорин: «это забавно, писать наедине с привидениями» [Электронный ресурс] / С. Корнеев. – Электрон. ст. – URL: http://darkermagazine.ru/page/juhan-teorin-eto-zabavno-pisat-naedine-s-prividenijami. – (14.11.2014).

      7. По, Э. А. Черный кот: перевод с английского / Э.А. По // Рассказы / Э.А. По. – М. : Художественная литература, 1981. – С. 258–265.

      8. Теорин, Ю. Кровавый разлом: перевод со шведского / Ю. Теорин. – М. : Рипол Классик, 2011. – 448 с. – (Остров).

      9. Тодоров, Ц. Введение в фантастическую литературу: перевод с французского / Ц. Тодоров. – М. : Дом интеллектуальной книги, 1999. – 143 с.

      10. Kalmteg L. Theorin sätter skräck i norra Öland [Электронный ресурс] / L. Kalmteg. – Электрон. ст. – URL: http://www.svd.se/theorin-satter-skrack-i-norra-oland. – (14.11.2014).

      11. TheorinJohan, På stortalvar : femton öländskaberättelser / JohanTheorin. – Stockholm : Wahlström & Widstrand, 2013. – 262 с.




Displays: 2078; Downloads: 2;